- Из моей? - похолодел Доллингер.

- Да!.. Вам только нужно будет выбрать удобный момент и положить машину на левое крыло. Двух секунд для стрельбы в упор достаточна...

Дальше продолжать разговор было невозможно. Подошел экипаж и начал проверять подвеску бомб. Наступало время вылета.

"Дьявольски хитро и в то же время просто, - думал сейчас Доллингер, развалившись в кресле в своем кабинете. - Конечно, можно было только симулировать аварию самолета. Но в такой близости от аэродрома - кто поверит! Другое дело - взрыв в воздухе, однако при групповом полете это очень опасно для других экипажей. И, черт возьми, жалко наших парней, при взрыве никто не спасется..."

И другое не давало покоя Джеймсу Доллингеру: "Похоже, что по каким-то каналам осуществляется связь с нашим противником".

Ему было давно ясно, что в основе этих связей - экономические интересы некоторых американских концернов, интересы группки могущественных людей. И конечно, Америка не несет здесь никакого урона. Но не дай бог, чтоб узнали об этом его подчиненные - офицеры и солдаты, - чтоб узнал народ или сам президент... или кто-нибудь из тех сенаторов, которые больше всего кричат о демократии... Расценят это как предательство!..

И оттого, что он, полковник Доллингер, теперь причастен к связи с нацистами без приказа сверху, без убежденности в том, что так угодно начальству, а не одному майору Мэлби, ему было не по себе. Какая-то холодная, давящая пустота ширилась в груди, томило недоброе предчувствие. Доллингеру казалось, что душа у него расклеилась, расслоилась, и эти полоски безнадежно перепутались. Трудно было сосредоточиться на одной мысли.

В самом деле, а вдруг капитан заметил, кто стрелял по его машине, а майор Мэлби откажется от всего?.. Почему от Дина нет до сих пор радиограммы? Удалось ли ему благополучно приземлить самолет?..